Размер:
AAA
Цвет: CCC
Изображения Вкл.Выкл.
Обычная версия сайта

"Фронтовой альбом Кормича", Л.В. Салеева

2016

Всю войну А.М. Кормич не расставался с фотоаппаратом. Он старался составить подробную фотолетопись происходящих событий. 
В небольшом альбоме формата 16 х 12 снимки однополчан: Ф. Зубченко, С. Николаева, Болдырева, Емельянова, Тищенко, майора Слепченко…Сколько было их, с кем вместе делил махорку, с кем прошагал сотни километров до Берлина? 
В этом альбоме снимки, остановившие мгновения жизни солдат, многие из которых отдали жизнь за Победу. Фотографии от начала военной биографии Алексея Кормича, когда мы видим его в гимнастерке без погон, ещё не знающего, что ждет его впереди. И потом, когда сотни километров военных дорог остались позади, а на груди появились награды.

Всю войну прослужил Алексей Кормич рядовым бойцом: «Поскольку на фронте я был солдатом и мне довелось на войне находиться достаточно долго и притом в качестве стрелка, разведчика, телефониста, автоматчика, радиста, то и взгляд мой на нее простой, солдатский», резюмировал свои воспоминания Кормич, передавая их вместе с фотографиями в архив в 1995 году. 

Алексей Михайлович Кормич родился 17 марта 1922 года в Кировоградской области в семье рабочего. В 1939 г. окончил десятилетку в г. Днепропетровске. Поступил учиться в Харьковский авиационный институт. В 1940 г. со второго курса был призван в армию. На самой первой фотографии альбома трое молодых, серьезных ребят в форме курсантов учебного отряда школы связи Черноморского флота – Кормич, Музыка, Вареник. 17 декабря 1940 г. Алексей и его товарищи приняли присягу. Учебу по специальности «радиотелеграфист» они проходили в старых казармах времен обороны Севастополя от англо-французов-итальянцев 1854-1855 гг.

Вот что вспоминает А.М. Кормич: «…Первое полугодие 41-го… Казалось, ничто не предвещало грозных событий. В мае – традиционный Всефлотский пеший поход по маршруту Севастополь – Балаклава – Херсонес – Севастополь… В июне начались большие маневры флота. Тогда же окончилась учеба на специалистов, почти все были расписаны по кораблям и частям флота, и лишь немногие остались в Севастополе учиться дальше, на старшину II статьи, в том числе и я. Окончились маневры, корабли возвратились в главную базу – Севастополь. Однако с кораблей никого на берег не отпускали, в городе не снималось затемнение. И так, настала ночь с 21 на 22 июня. Ничто, казалось, не предвещало чего-то особого. Разве что, несмотря на летнюю южную жару, окна в казармах учебного отряда были плотно закрыты черными шторами, и мы, обливаясь потом, в 23.00 «отошли ко сну». До сих пор помню время 01.55, когда громкие слова: «Боевая тревога!» – отогнали наш сон. Быстро оделись, разобрали оружие, противогазы, построились посреди прохода, ждем. Нам выдали по два подсумка патронов и сменили противогазы на «БС» – боевые секретные с какими-то особыми поглотителями.

Прошло еще немного времени, разразилась стрельба зениток… Я слегка приоткрыл занавеску. В ярком перекрестии прожекторов на черном небе виднелся серебристый самолет, к которому стекались трассы, а вокруг вспыхивали разрывы снарядов. «Наверное, мишень?» – подумалось мне. Еще несколько сильных взрывов, воздух вздрогнул. Но вскоре стрельба затихла. Начало светать. Никто ничего нам не говорил. Мы строили догадки, кто-то высказал предположение, что это турки. В 12 дня как обычно, обедали в столовой, учебного отряда, размещенной в подвале флотского экипажа. И услышали по радио выступление В.М. Молотова, который в кратком сообщений объявил, что на нас напала Германия.» 
Молодые бойцы начали укрепление Севастополя, в районе Английского кладбища, Сапун горы они рыли окопы и блиндажи, штольню.
Настоящая война началась для курсантов в октябре сорок первого, когда немцы прорвались в Крым, двинулись на Керчь и Севастополь. Морских связистов, переформировали в бригаду морской пехоты. 

Алексей Кормич, как уже более опытный боец, был назначен командиром стрелкового отделения и получил в подчинение 15 молодых ребят, только что переодетых из пиджаков в бушлаты. «Гордость, почти радость, что вот и я и на войне, готов бить врага, отстаивая свою Отчизну», – такие чувства охватывали тысячи советских людей. Не оснащенные, спешно сформированные, морские пехотинцы встали на пути врага насмерть. Воевать тогда они только учились. По воспоминаниям Кормича за два месяца боев из 3700 человек бригады осталось 2-3 сотни: «…мы постепенно теряли своих товарищей. Вот из 14 нас уже 10, вскоре и того меньше. Если требовалось в разведку 2 человека, каждый из нас постоянно ходил со своим напарником. Я – с Виктором Булюком, высоким, симпатичным спокойным блондином, с родинкой на правой щеке. Вечером мы ушли в наблюдение. Хотя пролежали в маскхалатах на снегу добрый кусок ночи, ничего подозрительного не услышали в стане врага. А под утро, когда мы возвращались в блиндаж, внезапно началась вражеская артподготовка, и в тылу у нас затрещали автоматчики, видимо, просочились ночью. Немцы решили наступать!

Пересидев самый шквал разрывов и пуль в каком-то брошенном окоп-чике, увидели, что по направлению к нам бегут наши бойцы. Отступали не организованно, а бежали стадом, выпучив глаза и раскрыв от бега рты. Никто нам с Булюком не давал никакой власти, но почему-то мы считали себя обязанными попытаться остановить их. Мы кричали им самые стыдные слова, ругали, взывали к совести, укоряли, что бросили оборону, своих товарищей. Наконец, часть из них легла прямо на землю и приготовилась к бою…Мы начали стрелять в сторону наступавших. Немцы открыли минометный огонь против нас. Поскольку окопов не было, я прилег за валявшееся бревно. Взрывы следовали повсеместно. Одна из мин взорвалась примерно в метре-двух от моей головы, на которой была каска. Рассеялись взрывные газы, и я почувствовал, что как-то оглох. Звуки доносились еле-еле, как сквозь вату. Одновременно со взрывом я ощутил сильный удар по левому плечу, как бы камнем или палкой. Посмотрел на фуфайку, та вроде на плече целая, но рука не поднимается. Как же я буду стрелять с одной рукой? Но предплечье с кистью немного действовало. Думаю – не пропадем, а ушиб отойдет. Побегал я еще немного, подбадривая других и сам бодрясь, потом почувствовал, что левой руке теплее, чем правой, а из-под манжеты фланелевой рубахи и фуфайки льется и стекает по пальцам кровь. Ранен!..».

С осени 1941 по 14 марта 1942 г. Алексей Михайлович провел в эвакогоспитале № 2123 в г. Сочи. После госпиталя получил направление в Черноморский флотский полуэкипаж в г. Туапсе. В один из налетов немецкой авиации был убит один из его товарищей Болдырев Жора. Его фотография, на которой он запечатлен еще в форме курсанта и Тищенко Николая, контуженного в этих боях, единственные фотографии, сохранившиеся в альбоме о событиях в г. Туапсе в июне 1942 года. 

После второго ранения А.М. Кормич попал в роту бригады связи 1-го батальона 137 отдельного полка морской пехоты, участвовал в боевых действиях за «Малую землю» и освобождении г. Новороссийска. 

Свою первую медаль «За боевые заслуги» А.М. Кормич получил за участие в непрерывных боях в районе Цемесской бухты. 22 августа 1943 г в наградном листе к правительственной награде командир отдельной роты связи Никитин так охарактеризовал заслуги Алексея Кормича: «За время боевых действий тов. Кормич показал образцы в радиосвязи. Его радиосвязь работала четко и без малейших перерывов, были случаи, что противник обстреливал место, где находилась радиостанция, но тов. Кормич продолжал нести вахту». 

Этот период войны остался за кадром. Возможно, такие кровопролитные бои не давали возможности запечатлеть исторические сражения на «Малой земле». Но фотографии бойца Кормича с медалями «За оборону Севастополя» и «За оборону Кавказа» всегда будут напоминать потомкам о солдате, который стоял насмерть, защищая советскую землю.

И все-таки один снимок, сделанный в апреле 1945 года в Германии в провинции Браденбург, сохранился в альбоме А.М. Кормича. На нем – семь участников героического десанта в Крым (Эльтиген). Фамилий их нет, но вероятно, однополчане прошагали вместе «пол Европы, пол земли», и им посчастливилось сделать фото на память весной 45-го года!

В декабре 1943 г. Алексей Михайлович Кормич был переведен на I Украинский фронт. 117 гвардейская стрелковая дивизия, в которой Алексей Кормич служил радистом, прошла с боями Украину, Польшу, Германию, Чехословакию, участвовала в боях за Берлин и Прагу.
В июле 1944 г. в ходе Львовско-Сандомирской наступательной операции (13 июля - 29 августа 1944 года) войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала СССР Ивана Конева вступили на территорию Польши. С 29 июля по 1 августа 1944 г. советские войска форсировали реку Висла. Из воспоминаний А.М. Кормича: «В середине июня началось наше наступление на г. Броды. Немцы отступали ходко и мы еле успевали за ними. 150 км. от г. Броды до г. Рави русские одолели за 6 дней и полки дивизии заняли этот небольшой чистый город, расположенный почти на границе с Польшей. А уже 23 июля мы пересекли Государственную границу в районе между Перемышлем и Ярославлем и оказались за границей. Форсировав реку Сан в конце июля заняли значительный город Польши Жешув и в первых числах августа вышли к Висле, а затем форсировав ее оказались за Вислой на плацдарме Сандомирском по наименованию крупного города. Затянулось наше пребывание на этом плацдарме на весь сентябрь, октябрь, ноябрь и декабрь месяцы. Некоторое время я работал на единственной в дивизии радиостанции на автомашине. Называлась она РСБ (радиостанция скоростного бомбардировщика). И предназначалась для связи со штабом армии и даже фронта. Радистов туда подбирали самых квалифицированных. К тому времени я уже имел 2 класс и звание сержанта. Ходить пешком не приходилось, но замучили земляные работы. При каждой задержке войск на пару-другую дней приходилось всю машину с будкой закапывать в землю, но так, чтобы и быстро выехать можно было. Делался отлогий спуск в огромную яму и пр. Страшно утомительная то была работа, противно даже вспоминать. Однако и немцев живых я теперь не видел, если исключить пленных. Оборона надоела до чертиков. Насмотрелись тогда мы немного на Польшу и поляков. Уж куда бедно жили на Украине, но в Польше вообще нищета была, особенно в деревнях. В крытых соломой домах из обстановки деревянная кровать с соломой и редко на ней периной, которой укрывались, кучи ухватов, нескольких горшков, сундук, лавку, и, считай, больше ничего нельзя было увидеть. А городишки, особенно мелкие, - это такое убожество, гниль, нищета, что даже описать трудно…». На одной из фотографий датированной 20 сентября 1944 г. на левом берегу Вислы запечатлены однополчане: Сила-чев Михаил, Ляпов Андрей и Алексей Кормич с подписью: «Память о годах Великой Отечественной войны».

«Мы шли вперед, что поднимало наше настроение», – так словами Кормича можно объединить фотографии, на которых запечатлены молодые, веселые ребята, совсем не похожие на тех, кто прошагал сотни километров и видел смерть в лицо. Они выделывают различные пируэты, они радуются солнцу, воде и наверное тому, что остались живы и верят, что впереди их ждет дорога домой. Эти снимки сделаны на р. Висле летом 1944 года. 

Из воспоминаний А.М. Кормича: «По всему чувствовалось, что войне приходит конец. Тем острее у каждого из нас, тогда молодых ребят, возникала мысль: «А останусь ли я жив?» И хотя мы, радисты, не ходили в атаки на врага лицом к лицу, случаев погибнуть было достаточно. Слова песни «эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы и обнять любимую свою» как нельзя лучше соответствовали Стояла ранняя весна, и уже явственно пахло ее свежестью. Особенно это стало чувствоваться в начале апреля… 16 апреля началось последнее наступление. Шло оно довольно успешно. Опять, как и весной, немцы оставались у нас в тылу, а батальоны, полки двигались на Запад. Вот и знаменитая река, вернее речушка, Шпрее, на которой севернее располагалась столица Германии Берлин. Здесь погибли два наших ради-ста, их изрезали ножами немцы, когда они направлялись в один из полков. Так же жестоко были убиты капитан Завьялов – начальник картографической службы дивизии и наш радист Грибков, молодой, веселый парень». 

Несколько дней боевые действия части дивизии вели в районе г. Лук-кенвальде. Около 10 фотографий запечатлели этот небольшой немецкий город чуть южнее Берлина, на улицах которого в апреле-мае 1945 г. можно было встретить и немецких пленных, и изможденных боями советских бойцов и войска союзников. Американские солдаты поразили 23 летнего, видавшего виды Алексея Кормича своей экипировкой, новенькими машинами, «где ни одной пробоины не увидишь, свежевыбритые, курточки на молниях, здоровые как на подбор, возраст лет по 25, форма не выцветшая, – все с иголочки… Такими из боя не выходят».

И все же большая часть фотографий, хаотично приклеенных в альбом, отражают победоносное шествие Красной Армии. Все чаще и чаще в руки советских солдат попадали трофеи. На одной из фотографий подпись: «Вооруженные силы радиовзвода. В часы досуга запечатлели трофейной техникой на трофейном материале». 25 марта 1945 г. 

Две другие фотографии тоже сделаны в Германии в марте 1945 года. На одной из них курьезная надпись: «Борис Ваныч, Ван Ваныч, Александр Ваныч, на прогулке с трофейными «роверами». Автомобильная марка «Ровер» была «Ванычами» присвоена обычным трофейным велосипедам, а отцы этих солдат «Ванычей», вероятно были Иваны. А на другой запечатлены пять бойцов, «5 товарищей по совместной работе по избиению фрицев: Михеев, Качанов, Николаев, Калаганов, Кормич». Место съемки с. Росниц Браденбург.

День Победы Кормич и его товарищи встретили в Чехословакии, но до демобилизации было еще далеко. Даже после участия в Параде Победы 24 июня 1945 г. на Красной площади, он как и многие другие победители, вернулись в свои части и продолжили свою миссию воинов - освободителей. 

Из воспоминаний А.М. Кормича: «Четыре дня поездом из Бреслау в Москву пролетели быстро. Готовили нас к параду вовсю. И вот мы, обутые и одетые в новую форму, в не поцарапанных касках, в коричневых нитяных перчатках мы стоим на плацу училища им. Верховного Совета РСФСР, где размещался наш сводный полк 1-го Украинского фронта в количестве 1000 человек…
Наступило утро 24 июня 1945 года. От Лефортово мы дошли до Красной площади, где выстроились 10 сводных полков фронтов. Так вышло что наш полк Первого Украинского фронта стоял против мавзолея В.И. Ленина, а я из 200 человек 1-го батальона оказался как раз 20-м по росту, и стоял в первой шеренге. И вот начался парад. На трибуне Сталин, Калинин, Ворошилов.
Какие мысли и чувства владели мной тогда, о чем думал? Это прежде всего гордость, радость за свою великую Родину, которая сумела победить сильного и жестокого врага, отстоять честь и свободу её народов…»

Вот они – фотографии столицы нашей родины Москвы, победного 1945 года, сохранившиеся в скромном солдатском альбоме: Красная площадь, Большой театр, стация метро Кагановича, знаменитый ГУМ (государственный универмаг). На здании ГУМа – портреты Ленина и Сталина. На одной из фотографий запечатлен Алексей Михайлович Кормич, один из тысячи человек сводного полка 1-го Украинского фронта, участников Парада в Москве!

Кончился Парад Победы и вскоре Алексей в родной части, которая из Чехословакии двигалась на Украину. «Шли пешком с оружием, походным порядком. Шли недолго, всего два месяца, одолев за это время около 2000 км и пришли в г. Бердичев, где дивизия стала гарнизоном». 
Несколько фотографий, сделанных в г. Бердичеве в октябре 45 запечатлели уже не юношей, а зрелых мужчин, с хмурыми лицами и волевым взглядом. На гимнастерках ордена и медали. И только озорные девчонки, да парни с гармонью на фотоснимках напоминают о мирной жизни и надеждах на будущее…

Алексей Кормич демобилизовался из армии летом 1946 г. и возобновил учебу на втором курсе Харьковского авиационного института. Институт окончил в 1951 году по специальности инженер-механик по самолетостроению и был направлен мастером на авиационный завод г. Комсомольска-на-Амуре. 

С 1966 по 1968 гг. он работал заместителем главного инженера на хабаровском заводе «Энергомаш», позже стал директором этого завода. 

Кормич Алексей Михайлович умер в 2000 году. Но память о гвардии сержанте А.М. Кормиче и его товарищах осталась в его фотографиях и в наших сердцах. 



Статьи